♡✧˚ ༘ ⋆｡♡˚Апофения нежности: Сквозь тени и ложь ♡✧˚ ༘ ⋆｡♡˚

{"root":{"type":"root","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"❤︎ Диссонанс ❤︎","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"🖤⃝🦋𓍯𓂃𓏧♡🖤⃝🦋𓍯𓂃𓏧♡","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Медиатор царапает шестую струну, и из неё выползает протяжный, вибрирующий рык — кривой, перегруженный, с занозами фальши по краям.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Это именно тот звук, за который отец с удовольствием переломил бы мне пальцы линейкой ещё до того, как успело бы осесть эхо.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В гостиной нашего дома такое считалось бы преступлением против слуха и семейной репутации, но здесь, в захламлённой комнате Чеса, этот рык работает как кислородная маска: пока он дрожит в воздухе, в груди шевелится что-то живое, и лёгкие наконец делают вдох до самого дна.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Комнату почти не видно за железом и пластиком: стойки, колонки, микшерный пульт — всё это утопает в переплетениях проводов, наваленных по колено.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В углу покашливает усилитель, лампы моргают и трещат, будто тоже затягиваются сигаретой и никак не могут решить: выплюнуть дым или проглотить.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Воздух густой, липкий: сладковатый металлический привкус пыли, перегретых ламп и проводки смешивается с табачной гарью. Сквозь этот коктейль протискивается кислый дух пива из соседней комнаты, где мать Чеса лежит на диване в своём дежурном алкогольном небытии.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"С детства меня дрессировали ненавидеть подобный хаос: в нашем доме пыль считалась личным оскорблением рода Швагенвагенсов, доказательством твоего падения и окончательного морального банкротства.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Полы должны блестеть, шкафы — благоухать хлоркой, книги — стоять по линейке. Иначе отец срывает с петель шторы и устраивает воспитательный «разбор полётов» с тряпкой и ремнём. И всё равно именно здесь, среди пустых бутылок, прожжённых ковровых пятен, обрывков упаковок от струн и крошек в ворсе, я внезапно ощущаю себя чище и свободнее, чем в любой отполированной до зеркального блеска комнате родительского дома.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я играл соло — нервный, хищный пассаж. Ритм в нём всё время спотыкался, как пьяный на лестнице, но пальцы, приученные не ошибаться десятью годами игры на скрипке и отцовской «деревянной педагогикой», бежали по грифу с отточенной, почти машинной грацией.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Они не спрашивали у головы разрешения на каждое движение, пока мысли, как всегда в такие минуты, ускользали в сторону, съезжая, словно капля смолы по лакированной деке.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Во время игры мир стягивается до размера ладони: до шести струн, натянутых над чёрной доской грифа, до крошечных подушечек на кончиках пальцев, которые помнят больше, чем вся остальная память.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Всё вокруг обращается в расплывчатый, выцветший задник, как декорация на старой открытке.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Иногда на этом приглушённом фоне возникают мои «Спецэффекты»: стенка, покрытая зернистой краской, вдруг едва заметно дышит ребром розетки; тень от микрофонной стойки тянется не туда, куда велела ей лампа, а её свет густеет, становится медово-жёлтым, приторным до тошноты, словно кто-то накрыл комнату прозрачной янтарной скорлупой.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Доктор Ганс, глядя на всё это поверх очков, наверняка записал бы в карту «параноидальные галлюцинации».","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Отец с тем же выражением лица, только без очков, объявил бы это грехом, семейным позором и прямой дорогой в ад. А для меня это давно превратилось в побочный эффект — вроде мелкой сыпи от таблеток, о которой врачи честно предупреждают в инструкции, которую никто не читает.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"На этом месте палец немного соскользнул с лада. Нота, вместо того чтобы выстрелить вверх и красиво распластаться над комнатой, как её учили в приличных консерваториях, неловко споткнулась и жалобно пискнула, будто мышь, наступившая сама себе на хвост.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Во-от, во-от, держи! — орёт Чес где-то сбоку, пытаясь перекричать гул усилителя, который давно разговаривает только на частоте боли.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Не тушуйся! Соляк — он как оргазм: бросишь на полдороге — потом всю жизнь заикаться будешь!","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я фыркаю, даже не поднимая головы: если реагировать на каждую его метафору, на каждое это «как оргазм», «как смерть» или «как карма», память уже давно бы очистила список контактов, начиная с моего собственного имени.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Пальцы по инерции пошли по знакомой «лестнице»: соль, ля, ещё одна ступень вверх. Мышечная память работала настолько отлаженно, что сознание успевало лишь лениво следить за движением костяшек и тусклым блеском металла.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Вдруг струна под подушечкой пальца дрогнула иначе — не ровно и послушно, а мелко, нервно, с какой-то внутренней икотой, словно под кожей натянутой стали пряталось живое, всполошившееся насекомое.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В ту же секунду в теле отозвалось странное, липкое узнавание: это дрожание уже было когда-то давно, в другом помещении, над другим полом.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Тот давний тик пальцев внезапно совпал с нынешним, как две половинки детской головоломки, забытые в разных ящиках.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Звук репетиционной, где ещё миг назад тряслись стены, начал мягко оседать, уходить в ватную глубину, будто кто-то невидимый неспешно крутил ручку громкости всего мира.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Вибрация струн под пальцами сделалась тонкой и суетливой, как дрожь маленьких босых ступней на ледяном мраморном полу. Всё вокруг легко съехало в сторону, открывая провал во времени.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Память без разрешения перекинула меня через поручень настоящего, и я снова оказался там, десять лет назад, где воздух пах иначе, а звуки ещё только учились быть музыкой.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мне тогда было шесть лет — возраст, когда мир разделён на огромные комнаты и огромных взрослых, а ты сам — лишь маленькое пятнышко посреди их пространства. Я стоял в центре Большой гостиной.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Это название звучало не как обозначение комнаты, а как титул: Большая — с заглавной буквы, тяжёлая, торжественная, немного похоронная. Потолки поднимались так высоко, что казалось, будто весь тёплый воздух утекает туда, в запылённый гипсовый свод.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Пол — мрамор, переходящий в паркет с затейливой инкрустацией, — сверкал болезненным, неестественным блеском, словно по нему прошлись не тряпкой, а языками невидимых слуг.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Передо мной стояли пюпитр и скрипка — крошечный эшафот и инструмент, к которому меня приговорили ещё до того, как я научился завязывать шнурки. Я замер в отрепетированной позе: спина прямая до ломоты в лопатках, подбородок втиснут в выемку подбородника, локти зафиксированы на высоте, где уже начинается судорога.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Каждая мышца была напряжена не ради музыки Моцарта или Баха, а ради одного-единственного запрета: не дёрнуться, не моргнуть, не дать телу проявить собственную волю.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Густав, мой отец, никогда не садился во время этих домашних концертов. Он стоял у окна, вытянутый, как колонна, сцепив руки за спиной. Он наблюдал за мной так, как часовой мастер смотрит на капризный механизм: без любопытства или доброты, лишь с сухой, холодной внимательностью человека, готового в любой момент заменить деталь, если та скрипнет не по уставу.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Стены гостиной украшали портреты — галерея застывших лиц, бледных и унифицированных. Узкие губы, прямые аристократические носы… Мужчины — светловолосые, с выверенными проборами; женщины — бескровные, с лёгким намёком на улыбку, которая никогда не достигала глаз. Вечный семейный хоровод тишины.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Лишь один портрет нарушал строй. Прабабка Элеонора: мягкое лицо с едва уловимой усталой насмешкой, глаза странного, переливчатого оттенка — то серые, как асфальт после дождя, то зелёные, как бутылочное стекло.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"И волосы, ни в чём не желающие подчиняться: кудрявые, тяжёлые, падающие на плечи.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"На другом полотне — отец в молодости. Почти знакомый профиль, но намного живее: волосы лежат не безупречной линией, а лёгкой волной, словно ветер когда-то имел право их касаться. Реальный Густав, стоящий сейчас у окна, носит причёску с такой математической гладкостью, будто каждое утро прогоняет волосы через утюжок.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Впрочем, иногда мне казалось, что он действительно это делает — ведь однажды он велел выпрямлять мои волосы, и это был приказ, а не совет.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мои собственные кудри в ту пору ещё не знали ни утюжка, ни липкого запаха лака. Они жили отдельной жизнью — пушистым облаком вокруг головы, точь-в-точь как у матери на ранних фотографиях или как у Лидии. Отец терпеть не мог эту россыпь завитков.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Он говорил, что в таком виде я похож на пуделя, случайно забредшего в дом Швагенвагенсов, а не на законного наследника фамилии. И я стоял посреди холодной, сияющей комнаты со скрипкой под подбородком, окружённый портретами людей, для которых моё отражение уже тогда выглядело маленьким недоразумением на фоне их правильных лиц.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В тот день мой взгляд упрямо обходил и отца у окна, и галерею родственников вдоль стен. Он раз за разом возвращался к единственному живому пятну в этой лакированной, застеклённой вселенной — к ней, к Дарьяне.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Ей было три года, хотя рост и пропорции тела оставляли тревожное впечатление годовалого младенца: голова — чуть тяжеловатая, как у куклы, которую не успели как следует прикрутить к туловищу; шея — исчезающе тонкая; запястья, торчащие из коротких рукавов розового платьица, словно выточены из молочного стекла.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Платье было слишком нарядным для её неуверенного тела: жёсткий воротник слегка царапал кожу, подол вздрагивал при каждом шаге и, колыхаясь, едва касался ног. Белые детские колготки были натянуты неравномерно, собираясь микроскопическими складками под коленями, и по этим тонким, чуть дрожащим ножкам пробегала мимолётная, нервная рябь — дрожь птенца, вытолкнутого из гнезда на холодный мраморный сквозняк.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она стояла посреди огромного, несоразмерного ребёнку зала, где пол, отполированный до зеркального блеска, безжалостно отражал каждое колебание её крошечной фигуры.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Пальчики ног, спрятанные в мягких туфельках, осторожно искали опору. Одно колено медленно сгибалось, как если бы кто-то невидимый и очень терпеливый тянул за ниточку; второе напряжённо догоняло, а туловище при этом наклонялось вперёд ровно настолько, чтобы не потерять равновесие.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Руки — тонкие, с ямочками на локтях — разъехались в стороны и зависли в воздухе, балансируя, словно два белых щупальца, нащупывающих невидимую стену. Каждый её шаг представлял собой маленькую операцию без наркоза: перенести тяжесть с пятки на носок, задержать дыхание, позволить телу продвинуться вперёд ещё на три-четыре сантиметра и не упасть.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В этой методичной, мучительно аккуратной попытке идти было нечто одновременно нелепое и завораживающее — то, от чего я не мог оторвать глаз.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мать прижалась к стене, как будто та могла удержать её на ногах, и судорожно пыталась унять дрожь в руках. Её пальцы то сжимались в кулак, то расправлялись, словно выцветшие лучи вокруг лица на старой иконе.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В этот момент она напоминала не живого человека, а прозрачное изображение — забытую декорацию, которую случайно оставили среди мебели и портретов: бледная, тонкая, с глазами, в которых застыл не страх, а какое-то тяжёлое, заранее знакомое ожидание.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я видел, как её рука едва сдвинулась — крошечное движение, лишь намёк на жест, готовый превратиться в объятие. Она собиралась шагнуть вперёд и подхватить дочь, разорвать эту нелепую сцену, но так и застряла в промежутке между намерением и запретом.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Оставь её, Мэри, — голос отца прозвучал негромко, однако в нём было то вибрирующее «нет», от которого в комнате вздрагивали стеклянные дверцы шкафов. Звук вышел ровный и точный, как безошибочно взятая смычком нота.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Не приучай к слабости.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Он даже не удостоил меня взглядом, не проверил, как я держу смычок и не сбиваются ли пальцы на грифе. Всё живое, что в нём оставалось, собралось в одной точке — там, в центре комнаты, где крошечная фигура на дрожащих ножках упорно пыталась удержаться на поверхности холодного блестящего пола.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мать застыла у стены, я — в позе музыканта, и только Дарьяна продолжала шевелиться, словно единственный живой фрагмент в доме, построенном из мрамора и чужих ожиданий.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она, сосредоточенно выпрямившись, сделала шаг — тот самый первый, обречённый шаг, когда пятка ещё доверяет твёрдости пола, а носок уже чувствует предательство гладкого паркета.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"В этом доме само притяжение, казалось, служило отцу: стоило ребёнку оторвать ногу от земли, как невидимая сила тут же подталкивала его вниз, к строгой геометрии мрамора.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Ступня уехала в сторону, тонкая ткань колготок не нашла ни малейшей зацепки. Под коленями на миг возник вакуум, и маленькое тело осело вниз — тяжело и вместе с тем нелепо мягко.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она плюхнулась на пол, ударившись сразу несколькими точками: розовеющими коленками и раскрытыми ладонями, распластавшимися по пахнущему полировкой дереву.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я почти физически ощутил это падение, будто внутри меня что-то треснуло. Я невольно вздрогнул, заранее сжимаясь от ожидаемого пронзительного визга. Память услужливо подсовывала картинки:","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Лидия, завидев на коже крошечную царапину, разражалась своим знаменитым рёвом, да и я когда-то рыдал по малейшему поводу, пока не понял — слёзы в нашем доме служат лишь сигналом к дополнительным ударам линейкой.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Однако крика не последовало. Дарьяна только часто, почти карикатурно заморгала. Она удивлённо и чуть обиженно посмотрела на свои ножки, сморщила нос, словно пыталась уловить логику случившегося: как это мир, ещё мгновение назад бывший где-то наверху, вдруг оказался на уровне её ладоней? Выдержав крохотную, но очень сознательную паузу, в которой читалось усилие мысли, а не просто инстинкт, она упёрлась влажными ладошками в пол и медленно, с тяжёлой серьёзностью первооткрывателя, начала поднимать себя, заново испытывая на прочность возможность стоять.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мать, словно вынырнув из немоты, всё-таки осмелилась сократить расстояние между собой и ребёнком ещё на один шаг. Подол её платья едва шелохнулся, каблук осторожно коснулся пола. В этом движении была такая отчаянная решимость, будто она шла не по гостиной, а по краю пропасти.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Отец не изменил позы, не повернул головы. Он просто протянул руку — тем самым отточенным жестом, которым останавливают лошадь или приказывают замолчать, — и легко, почти ласково положил ладонь ей на локоть.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Давление было минимальным, но я увидел, как её движение тут же захлебнулось. Вся её фигура в одно мгновение сжалась и замерла, снова превращаясь в послушную деталь интерьера, прибитую к стене невидимыми гвоздями.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Сама научится, — сказал он, по-прежнему не отрывая взгляда от фигурки в центре комнаты. — Или не научится.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Смычок в моей руке дрогнул. Я вцепился в него так, что костяшки выступили под кожей острыми белыми узлами. Утром этой же самой рукой он методично бил меня линейкой по кистям за каждую неверную аппликатуру.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"И теперь та же ладонь с привычной уверенностью удерживала на месте мою мать, не давая ей сделать ни шага навстречу собственному ребёнку.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Дарьяна снова поднялась — как маленький боец без шансов на победу, ведомый упрямым внутренним приказом. Её пушистые кудри растрепались ореолом, и в этом хаосе волос вдруг открылись глаза — серые при дневном свете, но под люстрой отливающие стеклянной голубизной.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Эти глаза нашли меня. Они вцепились игнорируя и мать, и отца, и застывшую на периферии няню.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она всегда двигалась ко мне, будто весь этот дом с его линейками и портретами — лишь фальшивая декорация, а единственная реальная вещь во всём музее — это я. Не к родителям, не к тем, кто официально отвечал за любовь и безопасность, а к старшему брату, который по семейной инструкции обязан был лишь молчать и играть гаммы.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Дара… — вырвалось у меня шёпотом, который в тишине гостиной прозвучал почти как крик. По правилам Густава даже дыхание без разрешения следовало задерживать.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"От одного его взгляда по спине обычно бежал липкий пот — он не переносил, когда я заговаривал, да и само моё существование терпел лишь как побочный эффект генеалогического древа.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Дарья сделала ещё один шаг — шаткий, на дрожащих коленях. Носок снова уехал в сторону, но она упрямо продолжила. Мир вокруг неё опять накренился: пол пополз вверх, потолок стал недосягаемо далёким.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я ясно увидел, что она уже не просто падает — она намеренно подаётся ко мне, рассчитывая, что я окажусь рядом и подхвачу.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"И я подхватил.Скрипка выскользнула из-под подбородка. Я бросил её на диван — прямо на дорогую, вылизанную обивку. По законам этого дома за такой плевок в лицо семейной реликвии мне полагался как минимум час «воспитательной работы» с лекцией о дисциплине и линейкой по пальцам.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Два быстрых шага — мои ноги двигались так же, как пальцы по грифу: точно, цепко. В другом мире за это могли бы дать кличку «Паук». Я успел поймать её буквально в сантиметре от пола, прижимая к себе это дрожащее тельце, которое впервые за день выбило из меня воздух не смычком, а простым, человеческим движением навстречу.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Тёплое, почти невесомое тело ударилось мне в грудь не столько с силой, сколько с неожиданной, обжигающей мягкостью — как первый глоток слишком горячего чая в промёрзший до каменной пустоты желудок, от которого внутри всё сначала сжимается, а потом расправляется с тихим, благодарным стоном.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она смешно шмыгнула носом, сбив складку на моей рубашке, и, чуть хрюкнув от усилия, обвила мою шею руками. Тонкие запястья легли на ключицы, а пальчики — горячие, липкие, пахнущие печеньем и пылью паркета — вцепились в мои кудри. Те самые, которых отец так настойчиво требовал лишить меня, состричь, как ненужную роскошь.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— С… Се-ба… — выдавила она, прерываясь, чтобы вдохнуть, и прижалась носом к ямке у моей ключицы — туда, где кожа особенно тонкая, и где её тёплое сопение отдавало лёгкой вибрацией в кости.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Это ещё не было словом в привычном смысле, не было оформленным именем — скорее неуклюжий, но упрямый набор звуков, которым язык ребёнка пытался ухватить меня за хвост.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Но внутри словно тихо щёлкнул тугой замок, который долгие годы никто не трогал, и от этого щелчка по телу разошлась волна странного, непривычного тепла.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я поймал себя на том, что губы сами собой растягиваются — не в вежливую, деревянную полуулыбку, которую я натягиваю при Густаве, а в настоящую, глупую детскую усмешку. Ту самую, которую он, морщась, называл «насмешливой» и «дерзкой», будто это были смертные грехи.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Правильно, маленькая, — почти беззвучно прошептал я ей в спутанные, пахнущие молоком волосы, чувствуя, как её пальцы ещё крепче вцепляются в мои непокорные пряди. — Я Себастьян.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Отец медленно повернул голову — не рывком, не в раздражении, а с той тяжёлой, размеренной неторопливостью, которой он обычно удостаивал лишь слуг и портреты на стенах, будто сам факт движения его шеи уже был знаком свыше.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Поставь ребёнка, — произнёс он ровно, без малейшего усилия, тем особым спокойным тоном, после которого в доме обычно раздавался сухой щелчок линейки по коже. — Ты здесь не нянька, а музыкант.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я, словно вспомнив, где именно стою, медленно опустил Дару на пол, однако сделал это так, чтобы её пальчики не отпускали край моего пиджака.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Маленькая рука вцепилась в ткань, как в единственный надёжный предмет в комнате, и это нелепое существо на дрожащих ножках всё-таки удержалось на поверхности блестящего паркета.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она стояла, напряжённая, как струна, и смотрела на меня снизу вверх так, будто весь этот мраморный мир вместе с люстрой, портретами и самим Густавом у окна существовал лишь фоном для одного-единственного человека — того, за чей подол она сейчас держалась.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Гляди-ка, — протянул отец, делая полшага ближе и почти с любопытством рассматривая нас, как удачно сложившуюся композицию. — Один брак нашёл другой. Гармония.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Он всерьёз полагал, будто унизил нас. Ему, наверное, нравилось так думать: слово — как плеть, семья — как дрессированные собаки; каждая по-своему скукожилась, но ни одна не залаяла.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мать сжалась до такой степени, что кожа стала почти прозрачной, как бумага, натянутая на каркас из костей. Губы исчезли, взгляд уткнулся в паркет, и всё её сопротивление свелось к тому, чтобы не дрогнуть.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Лидия где-то наверху, над нашими головами, выколачивала по струнам идеальные гаммы, превращая себя в образцовый ответ на отцовский запрос: по крайней мере, один ребёнок в этом доме «правильный», всё остальное можно считать отходами производства.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"А я, шестилетний, стоял посреди этого холодного ада, где пол сияет, как витрина, а люди вокруг играют роли мебели, и вдруг с абсолютно трезвой, хрустально резкой ясностью понял: стоит мне отойти в сторону — и она рухнет. Не метафорически, не «в душе», а просто шлёпнется на пол, и ни одна из этих холёных фигур даже не протянет руки.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Мне было шесть, когда до меня дошло: моя должность в этом доме называется не «сын», а «живой щит». Не старший брат, не наследник, не талантливый ученик, а просто маленькая, удобная мишень, которую можно подставить под удар вместо неё.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"И это знание впилось в меня, проросло под кожей так же крепко, как когда-то её пальцы вцеплялись в мою шею, оставляя горячие, невидимые следы, которые не проходят ни после холодного душа, ни после всех их бесконечных уроков дисциплины.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Глэм!","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Удар по плечу врезается, как пепельница в стену, и меня выбрасывает обратно в комнату. Я моргаю, мир дёргается, последний аккорд, растянутый, как старая резина, срывается, хрипит и дохнет в перегрузе, оставляя в воздухе липкий след шума.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Чес нависает надо мной, машет рукой перед лицом, будто проверяет, жив ли объект эксперимента.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Ты завис, придурок, — сообщает он, довольный, как всегда, когда ловит меня на «глюке».","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Я тут уже час объясняю: аккорд D-major в этом месте не заходит, а ты стоишь и лыбишься, как маньяк из криминальной хроники.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я машинально трогаю щёки, словно проверяю, моя ли вообще это кожа.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Губы и правда растянуты в улыбке — не в той запасной, резиновой, от которой отец каждый раз морщился, как от просроченного вина, а в настоящей, включённой по особому внутреннему протоколу, который реагирует только на «мелкую».","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Прости, — выдыхаю я и встряхиваю головой. Мои нынешние прямые волосы (отдельное спасибо утюжку, пенке и литру лака) падают на глаза тяжёлой бахромой. Натуральные кудри давно эмигрировали в воспоминания и на детские фото, аккуратно спрятанные матерью по шкафам, потому что отец с особым удовольствием устроил бы им аутодафе.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Вспомнилась одна мелодия. Из детства.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Классику свою занудную? — фыркает Чес, делая вид, будто слово «детство» к нему не липнет.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"За стеной кто-то громко храпит, давится кашлем. Звук такой, словно мать Чеса одновременно захлёбывается сном, сигаретным дымом и вчерашним пивом — отличный бэк-вокал для наших репетиций.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Не совсем, — отвечаю я, снова перехватывая гриф, будто это единственная стабильная опора в этой комнатной вселенной. — Вещь куда более редкая.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Ага, — Чес криво улыбается, губы складываются в любимую издёвку. — Опять твои спецэффекты? У тебя рожа сейчас такая, будто только что святого увидел. Или демона — разницы ноль.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Он щурится, изучает меня, как странное насекомое в банке, которое вдруг заговорило цитатами.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Хотя ладно, с такой физиономией тебя можно сразу в хоррор-клип отправлять. Я — вдохновлённый вокалист, ты — маньяк на гитаре. Идеальный дуэт, контрапункт, блин.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Контрапункт — это когда два голоса одновременно ведут свои линии и не мешают друг другу, — автоматом произношу я. Ответ вылетает быстрее мысли, как старый рефлекс на удар линейкой. — Например, мои «глюки» и мои воспоминания.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Во-во, это и есть твоя фишка, — довольно кивает Чес, явно не имея понятия, о чём речь, но вцепившись в слово, как в новый модный аксессуар. — Главное, чтобы этот внутренний хор соляк не завалил.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Он тычет в меня медиатором, как пластиковым пистолетом:","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Ладно, погнали ещё раз тот кусок с подъёмом. Только на этот раз давай без экскурсии в твой детский ад, окей?","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Попробую, — говорю я, прекрасно понимая цену этим обещаниям.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— И перестань так улыбаться, — добавляет он, чуть дёрнув подбородком. — У меня ощущение, будто ты заранее знаешь, как я сдохну.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я хмыкаю, чтобы не расхохотаться вслух и не испортить ему драму.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Расслабься. Если и загнёшься, то исключительно от передозировки собственных метафор.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Ну да, ну да, — Чес хохочет, как будто это самый точный диагноз за день.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— В конце концов, все мы на кого-то похожи. Я, к примеру, на апельсин.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— С какого перепуга?","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— Круглый, яркий, внутри одна сплошная кислотность, — он пожимает плечами, словно зачитывает медицинскую карту.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— А ты… ты у нас лимон. На вид милый, а кто рискнёт откусить — потом полжизни вспоминать будет.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я слегка покачал головой, стараясь усмирить улыбку, которая упрямилась и продолжала держаться за лицо, как приклеенная.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Пока я безуспешно пытался её согнать, пальцы уже нащупали на грифе привычную конфигурацию: соль, ля, этот еле заметный подъём, с которого начинается не столько музыка, сколько падение внутрь себя.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Гитара накрыла меня вторым дыханием, как тёплая, чуть мутная вода в ванной, когда погружаешься с головой.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Звук, густой, с шероховатым краем, медленно просачивался под кожу, расползался по плечам и груди, тонкой плёнкой стягивал горло и заглушал всё остальное: сладковатую пыль на колонках, запах перегретых ламп, спирт и прерывистый храп за стеной, который ещё минуту назад казался мучительно реальным.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Где-то на самом краю сознания, там, где память соединяется с воображением без швов и стыков, маленькая девочка снова делает свой дрожащий шаг по блестящему, слишком скользкому полу. Колготки морщатся на тонких коленях, ноги подламываются, но вместо плача, вместо привычного детского визга она упорно идёт ко мне. К тому, кто стоит с инструментом в руках.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Она поднимает лицо, обхватывает мою шею горячими ладошками и, разбивая каждую букву о зубы, выталкивает из себя:","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"— С… Себа…","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Я сжимаю гриф сильнее, пальцы чуть сводит — это похоже на старую привычку держаться за поручень в падающем лифте вместо молитвы.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Пока я играю, где-то далеко от этого перегруза и хрипящих колонок она висит у меня на руках — невидимая, лёгкая, как тогда.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Даже если по паспорту ей уже тринадцать, походка у неё уверенная, а я мчу через полгорода на репетиции нашего славного «ЧеЗаУродыНаСцене», картинка внутри всё равно не обновляется: скользкий пол, дрожащие колени, маленькие пальцы на моей шее — вечный повтор.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Здесь, между пивной вонью, проводами под ногами и ором Чеса, я — Глэм.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Но дома меня ждёт Дара, и ради неё я снова превращаюсь в Себастьяна, должность которого не значится ни в одном семейном реестре: живой щит на ближайшие три года, личный амортизатор для ударов, летящих во всех, кроме неё.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"У каждого своя миссия: кто-то спасает мир, кто-то спасает фамилию Швагенвагенс, а мне досталась одна девочка с кудрями и плохим балансом.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0},{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Гриф скользит под пальцами, струны режут кожу, и весь мой контракт с жизнью сводится к одному пункту, напечатанному внутри головы крупным шрифтом: не уронить.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":"ltr","textFormat":0}],"direction":"ltr"}}