Реквизит для самоубийства

{"root":{"type":"root","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"type":"paragraph","format":"","indent":0,"version":1,"children":[{"mode":"normal","text":"Будучи главным героем пьесы в которой принимал участие Осаму Дазай, согласно сюжету должен был совершить самоубийство с бутафорским перламутровым ножиком и багровой гуашью реалистичного оттенка имитирующий кровь. Роль достойна своего актера, актер достойный своей роли, впрочем сам Дазай не сразу желал проявить инициативу в главной роли (для него, играющего под маской всю жизнь, было слишком лень носить маску героя чьего то сюжета) до того как не прочел сценарий где повествовалось о сценической гибели в концовке. Также неохотно отбывал свою повинность в третьем ряду Чуя на \"арт-терапии\", как назвал это директор Фукудзава. Пока на сцене все происходило в течении тридцати минут, рыжеволосый просто смотрел в экран телефона, лишь где то \"краем уха\" слыша мелодраматичные вздохи Дазая. Он не желал смотреть на сей клоуна облаченного в вычурную форму (которая была под стать), ибо от его, и без того театральных выходок в будние дни это осточертело до рвотного рефлекса. - ..И потому мир, отвергнувший меня, я отвергну первым! - произнес Дазай, прижимая к груди бутафорский клинок. По сценарию он должен был совершить пафосный взмах и падение на колени в фальшивой агонии, возможно имитируя судороги после процесса \"вспарывания\" живота (японский ритуал харакири), но Дазай не предпринял попыток разыгрывать сцену как положено дальше. \"Акт тридцатый, сцена последняя. Смерть от рук собственной тоски... и прямо сейчас я в единственной роли, которую я проживаю изо дня в день...\" Он окинул публику внимательным взглядом и остановился стекленеющим пятном всего на миг зацепившись за безразличный силуэт Чуи. - Прощай, о, жестокий фарс жизни! С неожиданной для всех силой, он отчаянно-резко взмахнул рукой и глубоко резанул \"клинком\" себе по внутренней стороне своего левого запястья. Лезвие с треском отломилось от рукояти, шлепнув на пол. В руке ощущался глухой, распирающий жар и сухая, побелевшая полоса рваной кожи прояснилась на плоти, став трещинкой к которой подступила кровь хлестая тонкой струйкой и капала на потертые половицы сцены.\nТуп-туп-туп. \nОн все задумал заранее; незаметно подменил безопасный реквизит на старый акриловый нож для резки масла с ненаточенными краями. При сильном давлении и резком движении оно могло подействовать как тупой скребок рвущий кожу. Даже в этот момент он продолжил мыслить; \"Красиво… Да, это должно было быть красиво, одинокий уход актера за своей работой, на сцене. Посмертно вживаюсь в роль... до чего поэтично-противоречиво однако, но красиво...\" Для самого Чуи звук был неестественным, с таким мясистым звуком рассечения обычно по настоящему вонзают ножи-бабочки или наносят хаотичные порезы в более беззащитные зоны, и намного глубже.. Обо всем этом ему известно из тысячи пройденных уличных драк, поэтому до боли знакомый звук лезвия на плоти заставил его инстинктивно поднять взгляд. Его взгляд зафиксировал перед собой всю эту неожиданную картину, на которой отчаявшийся мальчик прямо здесь, при всех, попытался незаметно перерезать себе вены. — Дазай... Но тот, кого окликнули, странно улыбнулся в печальной гримасе полной облегчения. Как абсолютно, до смешного нелепо. Всё пошло не по сценарию, но чьему именно? Осаму например выполнил то что всегда планировал, с его стороны остается только ожидать скорой гибели от кровопотери, иначе его инициатива даже в собственном сюжете сорвется. В рядах тихо ахнули; Вау.. это жутко реалистично! Как он это делает? Происходящему не поверили, это же Дазай, вечный шутник и мастер провокаций. Все посчитали эту импровизацию как гениальный метод отыгрыша своей роли даже несмотря на знание о его деструктивном поведении, многим подумалось, что столь реалистичное исполнение происходящего приносит восторг и самому актеру, в чем собственно были правы. Сейчас даже кровь для них была реквизитом. Чуя стремглав рванул со своего места снося стул, переводит фокус на побледневшее от слабости под гримом лицо Дазая и его отрешенный, но почти довольный взгляд, не ускользающий с лица легкой улыбкой... Он вскочил на сцену и оттолкнул остолбеневшего коллегу по группе что тоже приближался к шатену, и остановился перед умирающим не понарошку актером. - Ты идиот?! Вкричал Чуя, схватив руку Дазая чуть выше пореза - Что ты наделал?! Карие глаза сфокусировались на Чуе, в них мелькнуло что-то вроде удивления и неловкой досады. Он вздрогул от яростного крика и моментального захвата, но не двинулся с места, ответив с попыткой продолжить играть: - А, Чуя... Не порти финал.. Это же красиво... - Заткнись! - Чуя рванул его с центра сцены за кулисы. В этой суете кто-то додумался крикнуть, чтобы вызвали медсестру. А за кулисами Чуя прижал Дазая к стене, не отпуская сжатое запястье с которого по прежнему текла кровь. - Ты... ты по-настоящему... на моих глазах... Дазай попытался улыбнуться; - Ну... искусство требует жертв, правда же?..- Его голова тут же резко дернулась в сторону от руки Чуи занесенной в твердой пощечине, того яростно трясло и от беспокойства и от едва сдерживаемого, рвущий нервы гнева. - Никогда больше не делай такого при мне. Я не буду частью твоих суицидальных игр, понял?! Дазай молчал, прижимаясь щекой к стене. Кровь с запястья медленно сочилась сквозь державшие пальцы Чуи, тот отшатнулся, в мимолетном затишье глядя на чужую кровь на своей ладони, прежде чем развернулся и ушел, срывая с себя запачканный кровью пиджак формы скомкав и швырнув его в темный угол. Дазай же просто смотрел ему вслед широко раскрытыми глазами от невыразимого шока.","type":"text","style":"","detail":0,"format":0,"version":1}],"direction":null,"textStyle":"","textFormat":0}],"direction":null}}